Ի վերջո իրականությունն անսպասելի բացահայտվեց. քաղաքային բարեգործական հիմնադրամից ստացված փաթեթը պարունակում էր փաստաթղթեր, որոնք ապացուցում էին, որ տիկին Ավետիսյանը տասը տարի շարունակ ոչ միայն չէր յուրացրել հիմնադրամի միջոցները, այլ ինքն էր գլխավոր, անանուն նվիրատուն։ Մշտապես ցանկացել էր աջակցել անապահով հիվանդներին, գումարներն ուղղելով հատուկ հաշվին, և գաղտնի մնալու որոշումն արել էր հանգուցյալի՝ նախկին բաժնի վարիչի խնդրանքով։ Այդ ամենն արել էր, որ արդարության խթանումից զատ, ցավ ու ամոթ չզգան իսկապես կարիքավորները։
Նոր ստուգմամբ բացահայտվեց նաև, որ հենց խորհրդի անդամներից մի քանի հոգի տարիների ընթացքում միջոցները ներկառուցել էին իրենց անձնական նպատակներով՝ կեղծեցած ցուցակներ ներկայացնելով կամ պարգևավճարի անվան տակ։ Առաջացած աղմուկը ստիպեց առողջապահության ղեկավարությանը պաշտոնապես ազատել մեղավորներին, իսկ տիկին Ավետիսյանին վերականգնեցին հանրայնորեն։ Այս անգամ նրա անունը բարձրաձայնեցին նոր բաժնի հիմնադրության արարողությանը։ Երբ հին մեղադրողներն էլի փորձեցին ներողություն խնդրել, տիկին Ավետիսյանը ասաց, որ պատրաստ է ներում․ միայն թե այլևս ոչ ոք չհայտնվի ոչ արդարացի ամբաստանության առջև։

Часть 1
Поздним вечером в городской поликлинике стояла непривычная тишина. В коридоре, под резким светом ламп и десятками ожидающих пациентов, были слышны лишь шорохи и сдержанные вздохи. Но внезапно, председатель совета врачей вышел из кабинета и позвал по громкой связи: его требование явиться звучало холодно и безкомпромиссно. Под взглядами всех к стойке шагнула старенькая Авакян Тамара Артемовна — у неё было смущённое, но решительное лицо. Совет открыл своё заседание перед всем коридором: почему она так часто появляется здесь? Не пользуется ли она своим положением, имея тесную связь с семейным врачом? Куда ушли средства с последних сборов для “фонда пациентов”? Люди переглядывались, ожидая её ответа.

Часть 2
Ведущий советник требовал ответа — собираются ли возбудить официальную проверку? Один из врачей тихо намекал, что старушку просто жалеют, а другие говорили, что средства нерационально используются. Внутри коридора появился мужчина лет тридцати, уверенный и строгий: это был новый фармацевт, который пришёл с бумагами о предполагаемых нарушениях хозяйственной части. И всё это — на глазах напряжённой очереди пациентов, какую-то часть из которых Тамара Артемовна сама приводила за руку последние годы.

На несколько мгновений даже врачи потеряли контроль над происходящим: шли открытые намёки на коррупцию, на прежние договорённости, обвинения летели и в адрес самой Тамары Артемовны, и в сторону главного врача. В эту атмосферу неуверенности добавился конфликт интересов: была идея отчислить старушку из числа советников, пока проверка не окончена. Некоторые люди начали стыдиться своих предположений, но официальное решение требовало давления.

Часть 3
Правда раскрылась случайно — когда в поликлинику поступил пакет документов с отметками от городского благотворительного фонда, выяснилось, что в течение последних десяти лет Тамара Артемовна не только не использовала средства фонда в личных целях, но и была его главным донором. Чтобы спасти работу для малоимущих пациентов, она ежемесячно вносила анонимные пожертвования, а чтобы совет не проследил происхождение транспорта и оборудования, просила отнести весь вклад на специальный счёт “от фонда друзей клиники”. Всё это время она скрывала свою помощь по просьбе покойного заведующего, с которым когда-то работала бок о бок, чтобы не казаться “главной благотворительницей” и не лишить помощи действительно нуждающихся.

Больше того, новая проверка показала, что трое из советников неоднократно выводили часть поступлений на свои нужды — по липовым справкам или под видом премий персоналу. Скандал с преждевременной публичной обструкцией ударил по всей репутации совета — люди требовали ухода виновных и начали лично приносить извинения Тамаре Артемовне. Только она ответила, что верит добру, но не сразу принимает оправдания: главное — чтобы впредь никто не позволял себе устраивать публичные трибуналы без фактов. Её восстановили на прежнем месте, но на этот раз в открытии нового отделения фонда официально назвали именно её имя. Бывшие обвинители были сняты с должностей и публично попросили прощения у всех, кто стал свидетелем их неверных обвинений.